пятница, 3 апреля 2015 г.

21 марта/3 апреля - память преподобного Серафима Вырицкого



          Вырица — чудесный посёлок, раскинувшийся на берегах реки Оредежи к югу от Петербурга. Здесь провёл последние девятнадцать лет своей жизни великий молитвенник и печальник земли Русской старец Серафим Вырицкий, в 2000 г. причисленный Русской православной церковью к лику святых. В миру его звали Василий Николаевич Муравьёв.           Он родился 31 марта 1866 г. в деревне Вахромеево Ярославской губернии в семье благочестивых православных христиан Николая Ивановича и Хионии Алимпьевны Муравьёвых. С детства Василий проявлял недюжинные способности — самостоятельно выучился грамоте и математике. Первыми его книгами стали Евангелие и Псалтирь, жития святых. Образцом для подражания в будущем — пустынные отшельники Макарий Великий, Мария Египетская, Пахомий Великий, Павел Фивейский, Антоний Великий. Муравьёвы часто ездили по святым местам России, и всюду юноша стремился увидеть ту жизнь, о которой мечтал, читая житийную литературу. После преждевременной кончины отца Василий взял на себя бремя забот о семье. В Петербурге он получил работу рассыльного в одной из лавок Гостиного Двора, работал старательно и почти все деньги отправлял семье. Он мечтал о монашеском подвиге, но этой мечте суждено было сбыться лишь сорок лет спустя. Молодой коммерсант часто ездил из северной столицы в первопрестольную и всегда посещал Гефсиманский скит Троице-Сергиевой лавры, где жил старец Варнава (Меркулов), ставший его духовным отцом. В 1890 г., по благословению старца, Василий Муравьёв женился. С Ольгой Ивановной ему суждено было прожить тридцать лет.          Вскоре двадцатишестилетний Василий Николаевич открыл уже своё собственное дело — контору по торговле пушниной. И очень быстро стал одним из пяти главных мехоторговцев Петербурга. При этом в его семье соблюдался самый строгий, почти монашеский устав православной жизни! Бывает ли такое в среде современных коммерсантов?.. Бог дал супругам Муравьёвым сына Николая, затем дочь Ольгу, но когда Ольга умерла во младенчестве, Василий Николаевич и Ольга Ивановна приняли решение отныне жить как брат и сестра, в некоем сокровенном монашестве. Все православные праздники Муравьёвы отмечали по-своему: накрывали у себя обильные столы и приглашали на трапезу неимущих. Мехоторговец Муравьёв щедро одаривал монастыри и храмы, богадельни и больницы. Прославление Серафима Саровского произвело особое впечатление на Василия Николаевича. Он издавна почитал старца Серафима, к тому же тот происходил из купеческой семьи и в юности также занимался торговлей. Духовный отец Муравьёвых старец Варнава скончался в 1906 г. и перед смертью дал супругам благословение со временем принять монашеский постриг.           Тогда же началась дружба Василия Муравьёва с архимандритом Вениамином (Казанским), будущим митрополитом Петроградским и Гдовским, священномучеником. Он стал духовным наставником Василия Николаевича. Грозный 1917 год... Господу угодно ниспослать России тяжкие испытания... "Кругом измена, и трусость, и обман..." В это время многие состоятельные люди из числа дворянства, интеллигенции и купечества переводят свои капиталы за границу и покидают Россию, надеясь пережить смутные времена за рубежом. Василий Николаевич обладал высокоприбыльным предприятием. Русская пушнина пользовалась большим спросом на западном рынке. Его контора торговала в Австрии, Германии, Дании, Англии, Франции и даже в Нью-Йорке. Его знали в европейских столицах - Вене, Берлине, Варшаве, - которые он посещал по роду своей деятельности.           По сохранившемуся преданию, за время своих заграничных поездок, Василий Муравьев успел побывать и на Афоне, и тогда-то, в 33 года, состоялось событие, определившее его дальнейшую судьбу. По возвращении, он пришел за духовным советом к о. Иоанну Кронштадтскому, а тот назвал его по имени и сказал, что Царица Небесная благословила его на служение России. Успех и слава, богатство и красота, телесное здравие и крепкая семья - вот те земные ценности, о которых в миру многие только мечтают, и которыми наделил Господь от щедрот Своих супругов Муравьевых. Да не только наделил, но и испытывал... Казалось бы ничего не мешало Василию Николаевичу вложить свои капиталы в какое-либо прибыльное дело за рубежом и, благополучно покинув пределы России, обосноваться со своей семьей где-нибудь на Западе, следуя примеру многих знакомых ему людей. Все это обещало бы спокойную и безмятежную жизнь. Но известный петербургский купец Василий Николаевич Муравьев раздает большую часть своего состояния, наделяет щедрыми пособиями всех своих служащих, делает значительные вклады в монастыри, жертвует милионные суммы на благоустройство и восстановление храмов, на сиротские приюты и больницы для бедняков! Его любовь к России и народу была поистине безгранична. Семья пряталась в двухэтажном доме в поселке Тярлево, расположенном между Царским Селом и Павловском.           Василий Николаевич и Ольга Ивановна понимали: наступило время исполнить завет старца Варнавы. Осенью 1920 г., по благословению владыки Вениамина, супруги Муравьёвы приняли монашеский постриг. Василий Николаевич стал монахом Варнавой в Александро-Невской лавре, а Ольга Ивановна — монахиней Христиной в Воскресенском Новодевичьем монастыре Петрограда. Вскоре брата Варнаву рукоположили в иеродиаконы, поставив заведовать кладбищенской конторой. В это время в России не прекращались убийства, террор ежедневно приносил на кладбище свои жертвы, иноку Варнаве суждено было постоянно видеть горе родных и близких этих людей. Ему выпало стать для них утешителем.           Это была первая школа духовного врачевания и наставничества, которую прошел будущий отец Серафим, молитвенник за сирот и страждущих, предстатель пред Господом за всю землю Русскую. 11 сентября 1921 г. митрополитом Вениамином он был возведён в сан иеромонаха. Знания коммерции пригодилось ему теперь в должности свечника Лавры — ведь пришлось стать распорядителем всех денежных средств обители. Следующий год принёс особую скорбь — принял от большевиков мученическую кончину лучший друг иеромонаха Варнавы владыка Вениамин. Готовился к близкой расправе и сам Варнава. Время было такое, что каждую минуту следовало ждать ареста. Но Божий человек всегда сохранял невозмутимое спокойствие. Повторял, что всё даётся человечеству по грехам его, и нельзя роптать на волю Божию. На рубеже 1926-1927 гг. он принял великую схиму и в свои шестьдесят лет стал отныне Серафимом в честь Серафима Саровского.           Начиная с этого времени, он всё больше и больше становился известен среди православного люда как добрый советчик и утешитель. За духовным окормлением шли к нему и миряне, и священники, и монахи. Бывали случаи, когда он исповедовал людей на протяжении целых суток, а то и более. Среди духовных сыновей старца Серафима оказался и тот, кто постриг его в монашество — архимандрит Николай (Ярушевич), коему суждено было стать в 1941-м митрополитом Киевским и Галицким. Серафим стал также и духовником архиепископа Хутынского Алексия (Симанского), будущего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I. Так старец Серафим учил своих духовных последователей: «Уж сколько мы от Бога ни бегаем, все равно никуда не уйдем! Будем же умолять Господа, чтобы сохранил Он нас в верности Святой Православной Церкви». «Старайтесь хранить себя от сетей, расставленных вне и внутри человека и всячески прикрытых подобием правды. Они легко познаются по тому, что лишают душу мирного устроения. Где нет мира, там козни врага спасения. От Христа исходят истина и святое смирение. Мир Христов — свидетель истины».           С конца 20-х гг. в старце Серафиме стал проявляться дар исцеления. Из уст в уста передавались случаи, когда он, помазав больного лампадным елеем, излечивал его от недугов. Именно старец Серафим в те годы помогал лаврской братии не потерять присутствие духа, «был для всех- всем», соединяя духовное окормление монахов с заботами о хлебе насущном для ближних, помогая и тем, кто нуждались в помощи и приходили в обитель, как на свет свечи из ледяного мрака, царившего вокруг. Он успокоил будущего Патриарха Алексия (Симанского) отказаться от мысли об эмиграции, открыв уготованное ему поприще будущего служения за 18 лет до избрания на патриаршество.   Указал лаврский схимник будущему Патриарху и срок его первосвятительского служения — 25 лет. А между тем, Лавру ожидало то же, что и сотни других обителей. Одна из ночей 18 февраля 1932 года. стала для братии ночью «гефсиманской молитвы» — все насельники монастыря были арестованы. А дальше были ссылки, этапы, лагеря…Многие приняли мученическую кончину. На поприще духовника Александро-Невской лавры иеросхимонах Серафим (Муравьев) пребывал почти три года. Во время ежедневных многочасовых исповедей батюшке приходилось подолгу стоять на холодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Главный храм лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапливался, и на стенах часто выступал иней. Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье отца Серафима резко ухудшилось. Достигнув 64-летнего возраста, старец Серафим стал сильно болеть — межрёберная невралгия, ревматизм, закупорка вен на ногах. Боли в ногах становятся просто невыносимыми. Однако Серафим никому не говорит о них и продолжает свое служение людям.           Но вот приходит день, когда ноги отказываются повиноваться ему, появляется сердечная недостаточность и медики настоятельно советуют уехать из города. Митрополит Серафим (Чичагов), который в миру имел профессию врача, ознакомился с заключением медицинской комиссии и немедленно благословил переезд в Вырицу (под Петербургом это один из немногих климатических курортов.) Смиренному духовнику Лавры оставалось только принять это как послушание. Вместе с ним в 1930 г. в Вырицу отправились его бывшая супруга, а ныне схимонахиня Серафима и внучка Маргарита, ставшая послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря. Они и прежде часто приезжали в лавру, навещать отца Серафима. Теперь уход за ним и забота о его здоровье стали главным их послушанием. Со времени переезда старец Серафим перестал обращаться к врачам, воспринимая свои недуги как необходимое испытание. Он говорил: «Буди на все воля Божия. Болезнь — это школа смирения, где воистину познаешь немощь свою...» Одно из постоянных поучений старца Серафима состояло в том, что не нужно просить у Бога ничего, кроме исполнения воли Всевышнего, ибо Господь сам знает, что ниспослать нам. Вновь устремился нескончаемый людской поток. Обеспокоенные родные пытались оградить батюшку от излишних встреч, опасаясь за его и без того слабое здоровье, но в ответ подвижник твердо сказал: «Теперь я всегда буду нездоров... Пока моя рука поднимается для благословения, буду принимать людей!». Всех, кто приходил в Вырицу, удивляла своеобразная манера общения старца Серафима с людьми. Он любил приголубить, обнять, погладить человека, прикоснуться к нему своим лбом, то есть вёл себя так, как обычно мы ведём себя с детьми, особенно когда их нужно утешить. Иные приносили ему пожертвования, которые он передавал затем либо в Пюхтицкий монастырь, либо в Казанский храм Вырицы. «Да как же я буду выглядеть перед Господом, если деньги себе оставлю! — говорил он. — Если у вас в кошельке есть рубль — раздайте его неимущим, оставив себе копейку, и у вас никогда не будут переводиться деньги. Давайте, не жалея, тогда и Бог вознаградит вас! Будете жалеть да роптать — последнего лишитесь...».          Воспоминания людей оставили нам свидетельство великой аскезы, которую возложил на себя старец Серафим Вырицкий. По понедельникам, средам и пятницам он вовсе ничего не вкушал, в остальные дни пил чай с хлебом или съедал одну картофелину и немного тёртой моркови, а иногда довольствовался только просфорой и водой. Священники Казанской церкви ежедневно приходили причащать его. . Подражая своему небесному учителю, вырицкий старец молился в саду на камне перед иконой Саровского чудотворца.Это бывало в те дни, когда несколько улучшалось здоровье старца. Первые свидетельства о молении святого Серафима Вырицкого на камне относятся к 1935 году, когда гонители обрушили на Церковь новые страшные удары.           Среди посетителей Вырицы было много учёных с мировым именем... Вопреки советской пропаганде, преподносившей, к примеру, академика Павлова законченным атеистом, Иван Петрович до конца дней оставался глубоко верующим человеком. Приезжали к нему и другие светила науки — академик астрономии Сергей Павлович Глазенап, профессор фармакологии Михаил Иванович Граменицкий, профессор-гомеопат Сергей Серапионович Фаворский, академик Владимир Александрович Фок, известный своими трудами в области квантовой механики и теории относительности, академик биологии Леон Абгарович Орбели. Чекисты несколько раз являлись в Вырицу, причём однажды с явным намерением арестовать старца. Но Серафим по-своему «приручил» их — он ласково обратился к главному чекисту по имени, и тот, сражённый светом глаз старца, оставил намерение совершить арест.           До конца своих дней старец Серафим не переставал совершать чудеса исцелений. По его молитвам люди исцелялись даже от слепоты и умственных помешательств и беснования. Осенью 1941 г. немцы заняли Вырицу. С этого времени старец стал с ещё большим усердием молиться о спасении России, простаивая многие часы на камне. К месту моления его вели под руки, а иногда просто несли. „ Дедушка вставал своими больными коленями на камень и простирал руки к небу... Чего ему это стоило! Видимо, Сам Господь помогал ему, но без слез на все это смотреть было невозможно. Неоднократно умоляли мы его оставить этот подвиг — ведь можно было молиться и в келии, но в этом случае он был беспощаден и к себе, и к нам“. Однажды немцы пришли поговорить с отцом Серафимом. Он в бытность свою купцом много имел дел с немцами и австрийцами, прекрасно владел немецким языком и охотно согласился побеседовать. Серафим смело заявил немецкому капитану, спросившему, скоро ли он пройдёт маршем по Дворцовой площади: «Этому никогда не бывать».           С первых дней войны отец Серафим открыто говорил о предстоящей победе русского оружия. Весной 1944 года, вскоре после полного снятия блокады, митрополит Алексий (Симанский) посетил Вырицу. Причем отец Серафим, прозревая предстоящий визит владыки, заранее предупредил о нем удивленных домашних. Это было прощание митрополита Алексия с великим подвижником. Увидеться в земной жизни им уже не пришлось, однако до конца дней своих они глубоко почитали друг друга и горячо молились один за другого. В победном 1945-м скончалась верная супруга — схимонахиня Серафима (Ольга Ивановна Муравьёва). Старец завещал похоронить себя рядом с нею. Почти шесть десятилетий она была для отца Серафима преданной спутницей жизни, и ее кончину подвижник пережил с ощущением, что разлука недолга и скоро им предстоит встретиться в вечной жизни. Летом 1945 года настоятелем вырицкого Казанского храма был назначен протоиерей Алексий Кибардин — замечательный пастырь и исповедник. Вырицкий старец стал духовником отца Алексия Кибардина, а тот — духовником отца Серафима.
          В последние годы старец уже почти не вставал с постели, Время земного странствия подвижника подходило к концу. Старцу был открыт час его перехода к вечности. За день до этого он благословил родных и близких иконками преподобного Серафима Саровского, а келейнице матушке Серафиме сказал: «Во время моего погребения береги ребрышки...» (Это предостережение оказалось пророческим: в день погребения праведника, при большом стечении народа, матушка Серафима из-за сильной давки получила перелом двух ребер.) Ранним утром преподобному Серафиму в ослепительном сиянии явилась Пресвятая Богородица и жестом правой руки указала на небо. 3 апреля 1949 г. со словами «Спаси, Господи, и помилуй весь мир» он перешёл в жизнь вечную. Три дня шел ко гробу праведника нескончаемый людской поток. Все отмечали, что его руки были удивительно мягкими и, теплыми, словно у живого. Некоторые ощущали возле гроба благоухание. В первый день после блаженной кончины старца исцелилась слепая девочка. Мать подвела ее ко гробу и сказала: «Поцелуй дедушке руку».   Вскоре после этого девочка прозрела. Этот случай хорошо известен вырицким старожилам. Во время отпевания одним из четырех воспитанников духовных школ, удостоившихся стоять у гроба великого старца, был Алексей Ридигер — будущий Святейший Патриарх Алексий II.
           А спустя полвека, во время его Патриаршества, в 2000 г. старец Серафим Вырицкий был причислен к лику святых Русской православной церкви. Среди пророчеств старца Серафима есть и о будущих временах, которые, похоже, уже наступают: «Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой — настанет царство лжи и зла». Жизнь вырицкого подвижника — это целая эпоха в жизни России. В течение нескольких десятилетий на глазах старца происходили значительнейшие события в жизни русского общества, находившие живой отклик в его чистом сердце. Отец Серафим прошел свой земной путь, твердо зная, что вне Православия нет спасения, нет воскресения и бессмертия. «Только Бога никогда не забывайте! Храните святые истины православной веры, всем сердцем возлюбите Господа нашего Иисуса Христа!» Вырицкий подвижник своей жизнью ответил на многие вопросы, которые волнуют ищущих спасения в современном бушующем мире. Долгие годы шел о. Серафим путем незаметного, будничного подвига. Это скрытый от посторонних глаз подвиг, совершаемый во внутреннем уединении, где нет места разгорячению и раздражительности, унынию и отчаянию. Это ежедневный подвиг деятельного покаяния, поста и молитвы; подвиг реальных и посильных дел, совершаемых Христа ради и во имя любви к ближним. Это тихое, но твердое стояние в вере, которое требует много большего мужества, чем сиюминутное горячение и самые громкие подвиги и чудеса. Там, где бушуют страсти, нет места благодатному миру Христову. Материал подготовлен на основе информации открытых православных источников Светланой Ломановой.