вторник, 8 ноября 2016 г.

ЮЖНЫЙ ФОРПОСТ


          Душанбинский Никольский кафедральный собор – самый южный православный храм, где ежедневно совершается литургия. Как говорит епископ Питирим, это наш южный форпост. На передовой всегда непросто. Об истории православного присутствия в Таджикистане, отсутствии русских школ, интересе таджиков к русскому языку, планах по созданию духовно-просветительского центра и интерната для русских детей рассказывает епископ Питирим.
— Владыка, как сейчас строится православная жизнь в Таджикистане?
— Конечно, православная жизнь в Таджикистане началась не четыре года назад, когда там образовалась епархия, и даже не десять лет назад, — ей уже около 150 лет, столько здесь присутствуют наши соотечественники.
          И вот эти первые переселенцы, которые с большим трудом, большими лишениями и скорбями селились на среднеазиатской земле, были очень тепло встречены местными жителями. Иногда они оказывались в очень бедственном положении, и местные жители (таджики, узбеки и др. — тогда это было как бы одной общностью, а не разделялось на национальности, как мы к этому сейчас привыкли) буквально спасали их от смерти, в частности, от голодной смерти. И первые православные каменные храмы в Таджикистане строили мусульмане. Поначалу были какие-то временные войлочные храмы, а на собственно каменные храмы (некоторые из них сейчас остались, а большинство уже уничтожено) средства жертвовали именно мусульмане. Потому что у них есть такое поверье: если они будут помогать христианам, то Аллах им тоже будет помогать.
          И Церковь там существовала до революции. В основном это, конечно, Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. В самом Таджикистане было не так много храмов, они строились, в основном, там, где были казачьи пограничные заставы, как, например, в Хороге или в Худжанте (эта территория тоже примыкала к Таджикистану, там проходили древние транспортные артерии Шелкового пути). Самого города Душанбе не было в царское время, он возник только после того, как образовалась Таджикская ССР: сначала она была выделена из состава Узбекской как автономия, а потом как самостоятельная республика. И храм там не разрешали строить до 1943 года, пока не произошел тот коренной перелом в отношениях между государством и Церковью после знаменитой встречи Сталина, Молотова и трех наших оставшихся на свободе архиереев. Вот тогда в Душанбе разрешили построить церковь. А до этого, кстати, был такой интересный случай, связанный с жизнью святителя Луки (Войно-Ясенецкого): его архиерейская хиротония состоялась 31 мая 1923 года в древнем Педжикенте (это север Таджикистана). Буквально на одну ночь с риском для жизни святитель Лука прибыл в Педжикент: Патриарх Тихон благословил его хиротонию. Там было два ссыльных архиерея — епископ Волховский Даниил (Троицкий) и епископ Суздальский Василий (Зуммер), которые рукоположили в епископы святителя Луку. И он отправился в Ташкент на кафедру.
          Потом святитель Лука был уже после ссылки (где-то в 1930-е годы) в Душанбе, он там спас высокопоставленного чиновника буквально от смерти, сделав тому блестящую операцию, и ему предложили возглавить больницу (или госпиталь) в Душанбе.
          Но святитель Лука поставил такое условие: «Если вы откроете церковь в Душанбе, тогда я останусь!» Естественно, ему отказали.
          Но все-таки в 1943 году в Душанбе церковь разрешили открыть. Для этого решением местной советской власти выделили гараж киностудии «Таджикфильм», и верующие за одну ночь этот гараж превратили в храм! Потому что они боялись, что помещение у них отнимут… И вот, не смыкая глаз, они устраивали там иконостас, развешивали иконы и буквально за одну ночь превратили гараж в храм. Потом оказалось, что «Таджикфильм» действительно хотел вернуть помещение, но, слава Богу, этого не произошло.
          Была совершенно голая территория — сохранились старые фотографии, которые свидетельствуют о том, как все это начиналось… И потом здание этого гаража «Таджикфильма» всячески видоизменялось: надстраивалось, перестраивалось, пристраивалась колокольня, боковые приделы, но архитектура все-таки храмовая до конца не получается! Сколько ни пытались придать этому зданию божеский вид, его основа в виде гаража всячески проступает… Тем не менее храм получился все-таки очень просторный и красивый изнутри, потому что удалось найти какие-то интересные архитектурные решения — мраморный иконостас и мозаичное панно алтарной апсиды, например. Сейчас снаружи украшаем его мозаиками.
— Как я понял, это помещение осталось за храмом до сих пор?
— Да, это главный храм: Свято-Никольский кафедральный собор, кстати, единственный православный храм в Душанбе. А вообще во всем Таджикистане у нас шесть храмов действующих и семь священников. То есть нас не так много… И сейчас такая политика пошла у местной власти, что они не разрешают регистрировать новые общины.
Свято-Никольский кафедральный собор, Душанбе
          Собственно говоря, новых общин у нас и не возникает, потому что русское население очень активно уезжает из Таджикистана. Это тоже большая проблема, даже, я бы сказал, трагедия…
          150 лет тому назад были затрачены огромные и финансовые, и людские ресурсы для того, чтобы заселить Среднюю Азию, чтобы поднять ее население на достаточно высокий культурный уровень. Русские специалисты здесь всегда ценились и сейчас очень ценятся. Местные жители уже поняли, что они потеряли, когда произошел массовый исход русских из Таджикистана и во время гражданской войны, и в то время, когда распался СССР.
— Владыка, а много русских было в Таджикистане?
— Если я не ошибаюсь, до 1988 года русских было около 3% от общего числа населения, а сейчас — 0,1%. А Душанбе был вообще русский город. Были такие чисто русские города, как, например, Чкаловск. Это был стопроцентно русский город, сейчас же русских там практически не осталось.
— Это, наверное, изменило не только облик города, но и государства? И вообще, наверное, все изменилось с тех пор в Таджикистане с уходом русских?
— Ну, конечно! То есть по инерции как-то они еще плывут, но ситуация меняется кардинально. Например, раньше первое лицо выбиралось из местного населения (скажем, глава местной партийной организации, секретарь, например), а второе лицо — заместитель — всегда русский. И во всех министерствах так было, поэтому там удавалось держать вполне нормальный уровень и в сфере образования, и в здравоохранении… А здравоохранение вообще было на втором месте после Москвы, потому что во время Великой Отечественной войны туда выводились госпитали, там были классные хирурги (и святитель Лука там трудился), поэтому понятно, что медицина там была поднята на очень высокий уровень. А сейчас все это просто рухнуло!
— Но вообще-то история русского присутствия в Таджикистане не является какой-то, скажем так, конквистадорской: мы не завоевывали таджиков своим Православием. Наоборот, жили мирно, мирно сосуществовали. Почему такой массовый исход русского населения произошел?
— Во-первых, гражданская война. Потом — разруха. Представьте, что вы живете в стране, где вы не можете получить квалифицированную медицинскую помощь, а самое страшное, что вы не можете учить своих детей в русской школе! Положение с образованием катастрофическое — получить образование в русской школе, с российским аттестатом, для русского человека большая проблема.
          К примеру, есть в Душанбе 6-я школа от военной базы, но она только для сотрудников военной базы. Те дети, родители которых не имеют отношения к военной базе, туда попасть не могут. Потом, например, есть русская школа от РТСУ (Российско-таджикский (славянский) университет), открывала ее Россия, финансировала Россия. Какое там положение? Я знаю, что родители (мои прихожане) устраивали туда своего ребенка. Набирается 50 человек в класс, по три человека за партой, в обшарпанном здании (парты тоже соответствующие), а самое, конечно, ужасное, что еще нужно заплатить за это 5 тысяч долларов, чтобы ребенка взяли.
          И вот, родители мне рассказывали, что вроде бы они договорились подешевле, а когда пришли посмотреть туда, ужаснулись, как вообще там можно учиться!
          А есть таджикские школы, но с русским классом. Туда тоже так просто не попасть, и там на 30 человек таджиков — один русский. Ну и как вы русский язык здесь выучите?! Причем нынешние таджики уже по-русски не говорят. Раньше, когда было много русских, таджики говорили по-русски, а сейчас уже не говорят. И какой там будет русский язык?! Какой русский класс?!
          Но самое любопытное, что все таджики в массе хотят в русских школах учиться. У них есть прекрасные таджикские школы — новые, современные, которые открывает президент, с прекрасными классами (у них там 20 человек в классе, все прекрасно оборудовано). Но им нужны русские школы! Потребность в русских школах огромная! И это очень хорошо! Но мы это не используем.
Епископ Душанбинский и Таджикистанский Питирим
— В чем причина, на ваш взгляд?
— Россия упускает возможности. Они сейчас сами к нам идут, они просто жаждут получить русское образование, а мы сидим и ничего не делаем!
          Я уже думал как-то открыть православную гимназию, чтобы там обучались только крещеные, и тогда у меня не будет 30 человек таджиков на одного русского. И для таджиков можно было бы открыть русские школы, пусть даже платные: они будут сами себя окупать, ведь местные готовы деньги платить за образование! Но мы же великие… И пока мы в своем «величии» развернемся, уже все упустим!
— Нет понимания со стороны наших российских чиновников. Есть ли со стороны таджикских такое понимание? Возможны с их стороны какие-то встречные действия?
— Некоторые что-то предлагают. Мэр города отдал для российских учителей целое здание жилое, чтобы учителя там бесплатно жили. Он предоставил, но русских учителей нет… Президент бросил клич: приглашает учителей из России (по-моему, до 4 тысяч), но никто не едет! Ведь этих учителей нужно еще заинтересовать…
          Вспомните советское время: как ехали куда-то там на периферию, на БАМ, на целину… Они там трудились, например, три года, а по возвращении получали тут квартиру! Ну, может быть, не в Москве, а в Подмосковье или в том регионе, из которого они приехали. У них была какая-то мотивация…
— Что сейчас представляет собой Душанбе — по уровню жизни, по промышленности? И вообще, как там живется?
— Как таковой, промышленности там еще нет, потому что до сих пор в Таджикистане не могут решить энергетическую проблему. Сейчас они строят Рагунскую ГЭС. Ведь у них до сих пор зимой нет света во многих регионах. В Душанбе еще есть, а отъедешь от центра — мрак, даже в пригороде света нет зимой, или как-то лимитировано — на 2-3 часа в сутки. А промышленность ведь энергоемкая, поэтому, пока они не решат эту свою проблему энергетическую, о развитии промышленности и говорить не стоит.
          В основном там развита торговля, какой-то сервис… Собственно сам город, конечно, преобразился. Идет строительный бум, появляются новые красивые здания, даже дворцы… Это все очень заметно. Но сносят исторические памятники, например, как это случилось с театром Маяковского. Была даже целая протестная акция, но все равно его снесли уже. А, собственно, в этом самом театре Маяковского была провозглашена независимость Таджикистана. То есть это здание, история которого во многом была связана с Россией. И опять же Россия ничего не делает для того, чтобы сохранить это все. Мы очень вяло как-то себя ведем в этом регионе.
Свято-Никольский кафедральный собор, Душанбе
— А с кем из российских чиновников вы общаетесь?
— С чиновниками из Посольства и Россотрудничества в основном. Они проводят какие-то культурные акции иногда, используют и местные ресурсы. Но тут, понимаете, нужна целая программа, чтобы спасать ситуацию, потому что этих мер, которые сейчас предпринимаются, недостаточно уже.
          Кроме того, ведь наши «друзья» не спят. Недавно я прочел информацию об американцах. Американский посол у нас сейчас новый, женщина. Она пишет, что во всех крупных городах Таджикистана (а это Душанбе, Худжанд, Курган-Тюбе, еще какие-то города были названы) открыты американские уголки, где любой желающий может бесплатно изучить английский язык и познакомиться с американской культурой. Это что значит? Вербуют, правильно?
          У нас таджик нигде бесплатно русский язык не выучит: в том же Россотрудничестве за это надо заплатить и немало. Мы предлагали: давайте откроем и у нас что-то подобное. У меня даже проект есть, за который я заплатил деньги. Трудно было и деньги найти на проект, но теперь он существует: это духовно-просветительский центр в нашей Душанбинской епархии. Там мы могли бы, например, учить наших русских детей в воскресных школах, но могли бы и таджиков учить русскому языку, были бы у нас помещения, была бы библиотека, актовый зал — все как положено.
          Сейчас я в Патриархию обратился за помощью, там мне не отказали. Святейший благословил, потому что заинтересовался этим. Пока идут какие-то бюрократические проволочки, но все-таки я надеюсь, что этот духовно-просветительский центр у нас появится. И, слава Богу, если это произойдет, можно будет уже говорить о том, что какой-то остаток русских мы там сохраним, хотя бы в столице.
          Но проблема еще в чем: одно дело — столица, а другое — отдаленные города или вообще кишлаки, в которых тоже остались наши с вами соотечественники. Представляете, какой они там образ жизни ведут. На портале «Православие.Ру» вышел мой рассказик под названием «Русские бабушки», в котором я описываю судьбу одной женщины, оказавшейся с 14 детьми и внуками на руках. В одном селе она занимает дом площадью 10 квадратных метров. И без всяких средств к существованию! Внуки, уже подросшие мальчишки, рыжие, с конопатыми русскими лицами, говорят на таджикском языке! Они и думают уже на таджикском языке, потому что учатся в таджикской школе. Да и половина из них рождены тоже от таджиков!
Горный кишлак
          Вот этих всех детишек, наших русских, со всего Таджикистана, со всех наших дальних районов, я думал собрать в интернат. Для этого построить интернат, у нас уже и земля есть для этого, и их учить. Ведь родители с радостью отдадут!
          Например, есть там у нас корейская пресвитерианская церковь (протестантская), так они открыли там школу-интернат, активно предлагали родителям сдать туда своих детей, но те отказались, несмотря на то, что соблазн такой у них был.
— Владыка, вы уроженец Сергиева Посада, выпускник наших Московских духовных школ. Наверное, вы и не предполагали, что вам придется совершать свое служение в такой отдаленной от России местности. Кто был вашим предшественником на этой кафедре, и, если можно, расскажите о том, как развивалась жизнь Православия в Душанбе?
— Ну, я первый епископ тут, у меня предшественников не было. С одной стороны, это хорошо, потому что я получаюсь как бы исторической личностью, а с другой стороны — я пришел не только на пустое место, на «ноль», а там «минус» был огромный! Так вот, мне пришлось выбираться из «минуса»! Не было у меня вообще ничего: не было, где жить, никакого епархиального здания, ничего… Да и помощи, собственно, не было: как хочешь, так и живи.
          Вообще, наше епархиальное здание нынешнее мы построили просто чудом: без всякого разрешения, из ничего, просто взяли и начали строить. Но вначале был какой-то особый момент, что люди умягчались, из России жертвовали какие-то деньги, но потом это все прекратилось. Сейчас у нас уже такой финансовой помощи нет. Но местные коммерческие структуры, когда увидели, что мы уже построили здание, надо его отделывать — помогли, тут уже никуда не денешься. Так что нам удалось кое-что у них выпросить на отделку, да и то до конца еще его не отделали…
— Кафедра организовывалась не на пустом месте: с вами были какие-то предварительные собеседования, консультации?
— Вначале сюда приезжал митрополит Иларион, глава ОВЦС, смотрел, какая тут ситуация и все остальное, потом была встреча с Президентом. С ним поговорили о том, что здесь образуется епархия, он дал добро. Потом он меня тоже видел, но как-то до аудиенции у меня не дошло — видимся только мельком, на каких-то приемах. Хотя он ко мне очень хорошо относится. Да и местный Комитет по делам религий ко мне тоже хорошо относится: меня уважают, я устраиваю конференции, да и у них тоже участвую в каких-то конференциях. Даже используют меня в качестве консультанта, например, когда у них образовывается какая-то структура типа секты христианской (или псевдохристианской), они просят меня объяснить, что это такое, проанализировать или провести экспертизу.
— А как с этим: много ли деноминаций существует в Душанбе?
— Не так много, как в Кыргызстане, но они есть, и местные власти их не любят: они вообще сейчас никого не регистрируют. Такая существует негласная политика, что никакие новые объединения не регистрируют, в том числе и нашу Душанбинскую епархию. Я пятый год там, и до сих пор мы не можем зарегистрироваться. Они не отказывают, но и не дают добро. В принципе, наверное, зарегистрировали бы, но есть такая коллизия, что по закону Таджикистана епархию должны образовывать учредители (то есть те местные храмы, которые там есть). А согласно Уставу Русской Православной Церкви, это совершенно невозможно: у нас епархия образовывается решением Священного Синода, потом Патриарха, а потом утверждается на Архиерейском соборе. То есть сверху, а не снизу. И вот, мы никак этот законодательный тупик не можем преодолеть.
— А что нужно сделать?
— Ну, им закон надо менять или просто закрыть глаза на несоответствие. А они постоянно твердят: «закон Таджикистана нам это не позволяет». Конечно, если будет команда Президента, то все будет разрешено.
          Но вот мы опять прибегаем к помощи посольства, МИДа, чтобы эту ситуацию сдвинуть с мертвой точки. Я сам уже не могу справиться: я использовал уже все свои ресурсы, и у меня ничего не получается. Мне только говорят: «приходите завтра», «приходите через месяц», четыре года ни «да» ни «нет». Обещают, не отказывают (как вообще принято на Востоке), но ничего пока не получается…
Душанбе
— Если все же регистрация состоится, что это даст правящему архиерею?
— Только юридический статус, и больше ничего. Они говорят: «Ну, а что, вам плохо, что ли? Все равно вы во всем свободны…» Но тем не менее тогда епархия будет оформлена юридически как одно из религиозных объединений.
          В каком плане это хорошо? Сейчас это наша каноническая территория, а, скажем, если католики захотят тут создать свою епархию? Как американцы, они внесут деньги, куда нужно, с этим у них нет проблем, — и их зарегистрируют! Поэтому нам тоже нужно стараться зарегистрировать епархию на своей канонической территории, чтобы никто не мог тут заниматься прозелитизмом.
          Местные власти (например, Комитет по делам религий) постоянно нам говорят, что они к нам очень положительно относятся, что Русская Православная Церковь у них на особом положении, смотрят на нас вполне доброжелательно.
— Когда была образована кафедра, кто вам был выделен в качестве помощников, рукополагаете ли вы сейчас священников себе в помощь?
— Кадровая проблема у нас очень остро стоит. Мне никто не был выделен в помощь, нужно было искать какие-то местные кадры. А что такое местные кадры?
          А все храмы (кроме Душанбинского) не могут содержать священника: платить ему зарплату, тем более содержать его семью. Он или монахом должен быть, или должен работать. Так и у меня: большинство священников работают. Так уж сложилось – хуже всего с кадрами.
          Сейчас работает система распределения выпускников духовных школ: я написал прошение, мне в этом году прислали одного иеромонаха очень хорошего из Московской духовной академии, и, благодаря ему, кадровая проблема в соборе у меня решилась. Есть у меня в соборе еще один иеромонах, так что теперь их два. Потому что если один заболеет — все, у меня останавливается служба. А я установил так, чтобы служба была каждый день, а до этого ни в одном храме ежедневные литургии не служились.
Собственно говоря, мы являемся самым южным храмом, где ежедневно совершается литургия. Южнее нас уже таких храмов нет, это как бы южный форпост.
          Вот самая последняя наша проблема: у нас нет регента. Сколько лет я ни прошу регента по этой же самой системе распределения, ничего не получается. В прошлом году регент просто взял и не поехал из Московской духовной академии.
          Причем я прошу неженатого регента, потому что семью содержать я не смогу, да еще жилье им предоставлять, у меня бедная епархия. Выделили неженатого из Санкт-Петербургской академии, но пока он к нам ехал, успел жениться, и жена у него теперь беременная, да еще у нее какие-то там осложнения… И вот, он спрашивает, что ему теперь делать. Но медицина в Таджикистане на таком уровне, что я не могу ему дать гарантию, что у него с женой будет тут все в порядке…
— Но он все-таки приедет?
— Нет! Так что еще целый год мы опять будем без регента. Куда я только ни обращался, в регентскую школу ходил, но почему-то такой имидж у Таджикистана, что тут чуть ли не Афганистан! Конечно, не Афганистан! Тут спокойная территория, и регенту я предоставляю все условия для того, чтобы он был сам себе хозяин. Его просто на руках будут у нас носить. Так что, кто хочет, может ко мне обращаться, потому что самая большая нужда у нас в регенте!
Воспитанники воскресной школы
— А хор есть как таковой?
— Вот он и должен создать хор. Есть какие-то отдельные люди с голосами и со слухом, а вот как раз нормальный хор создать никто не может! Какой уж тут «архиерейский хор» — хотя бы просто хор… А иногда бывает так, что вообще петь некому. Иногда бывает, что хоть службу останавливай… Бывало так, что регент сбегал, бывало, что каких-то девушек присылали из Ташкента, им нужно визы постоянно продлевать… Было бы хорошо, чтобы наш регент был из России — ему не нужно визу, а только регистрацию делаешь на год, и все, и чтобы он был профессионалом. Есть дети из воскресной школы, можно бы создать и детский хор, много разных возможностей. Со мной всегда можно что-то обсудить.
          У нас бывают интересные мероприятия, связанные с молодежью. Например, в летний сезон мы в горы ходим, мы крестим в озере Искандеркуль оглашенных, в этом году ходили на Алаудинские озера… Последнее мероприятие осуществили по гранту «Православной инициативы». Но там тоже проблемы — подаешь грант на миллион, а дают полмиллиона… А если бы дали миллион, мы бы еще больше людей взяли. Вот мы сейчас провели форум, опубликовали фотографии в МДА, так теперь половина МДА записались в этот туристический клуб, чтобы на следующий год ехать. Но ведь билеты-то дорогие, куда я их возьму? Опять возьму пять человек, не больше…
— Ну, в туристах у нас никогда не было недостатка, в любителях экзотики тоже, а православных миссионеров и пастырей всегда не хватает. И то, чем вы занимаетесь, владыка, есть истинное подвижничество. Желаем вам помощи Божией, надеемся, что вскоре многие ваши проблемы будут разрешены, а мы еще не раз поговорим с вами на страницах нашего Интернет-портала!
С епископом Душанбинским и Таджикистанским Питиримом
беседовал Николай Бульчук